Генерал-лейтенант С.Д. Акимов – один из забытых полководцев  Великой Отечественной войны. Хотя по своим делам  он является одним из тех, кто уже с первых дней войны   мог жестко противостоять превосходящему противнику на вверенных ему участках фронта. Его путь в войне оказался коротким, но  его боевые дела не в последнюю очередь повлияли на то, чтобы окончательно был похоронен гитлеровский  «блицкриг».

На ближних подступах к Москве, в боях на реке Нара, он получил тяжелые ранения и при эвакуации в тыл, как отмечается в его учетно-послужной карте (УПК), хранящейся в Центральном архиве Министерства обороны, «погиб 29 октября 1941 года при авиационной катастрофе в районе с. Голодяевка Пензенской области». Ныне -  это территория  Ульяновской области.

Сегодня мы представляем читателю результаты исследований, московского историка и журналиста  Валерия Степанова, вошедшие в его новую книгу  «1941. На подступах к Лопасне». В ней автор  впервые в отечественной историографии  раскрывает героические и трагические  факты боевой биографии талантливого полководца С.Д. Акимова, рассказывая  о превратностях судьбы этого человека,  которые в послевоенный период долгие годы по разным причинам предавались забвению.

Степан Дмитриевич Акимов родился 11 января 1895 г. в деревне Ханцевка Холмского уезда Псковской губернии. Из крестьян, окончил школу в селе Монастырь Воронцова. Примечательно, что в графе «народность» его УПК стоит дореволюционное и  почти забытое сегодня слово  «великоросс», вписанное им собственноручно. Служил в царской армии с 1916 г.,  прапорщик. В Красной армии с октября 1918 г. В межвоенный период окончил курсы комсостава «Выстрел» и  прошел все ступени командирской лестницы. За участие в советско-финляндской войне был награжден орденом Ленина – высшей наградой СССР, а за прошлые заслуги имел  два ордена Красного Знамени, орден Красной  Звезды и медаль «ХХ лет РККА». Он был одиним из наиболее подготовленных командиров Красной армии, поэтому неслучайно, что в декабре 1940 года С.Д. Акимов был назначен сначала  инспектором пехоты, а чуть позднее - помощником командующего Прибалтийским Особым военным округом (ПрибОВО) по военно-учебным заведениям.

Фото. С.Д. Акимов 1940 г.      

Ни одна армия мира не может быть до конца уверена в своей силе и боеготовности, пока не начнётся война.

Утром 22 июня 1941 года огонь приграничных сражений, стремительно распространявшийся  вглубь территории нашей страны, казался всепожирающим. Уже на второй - третий день войны четко вырисовался замысел противника - изолировать и окружить  в районе западнее  Минска  большую часть войск Западного фронта. Эта задача возлагалась на немецкую группу армий «Центр», которой командовал генерал-фельдмаршал фон Бок. Ее левый  фланг своими действиями по захвату Прибалтики обеспечивала группа армий «Север». Правый - прогрызавшая себе дорогу к Ровно группа армий «Юг».

К концу июня численно превосходящим силам немецко-фашистских войск удалось соединиться западнее Минска. Несмотря на все предпринимаемые усилия,  большая часть войск Западного фронта попала в окружение. Окружённые войска героически сражались с противником до 8 июля, сковывая тем самым его крупные силы и не давая им возможности развивать наступление на восток. Этим же числом генерал - фельдмаршал Бок подвел итоги приграничных боев. В приказе по группе армий «Центр» он объявил своим войскам: «Двойная битва за  Белосток и Минск завершилось… В ходе боев противник понес большие потери. На вчерашний день  число пленных  и количество захваченного военного  имущества исчислялось следующими цифрами: взято в плен 287704 пленных, в том числе несколько корпусных и дивизионных генералов. Захвачено и уничтожено  2585 танков, и 1449 артиллерийских орудий. Кроме того, захвачено 246 боевых самолетов…».

К северу от западни: Акимов  против Манштейна

С началом войны ПрибОВО был преобразован в Северо - Западный фронт, которым командовал генерал-полковник Ф.И. Кузнецов.  В него входили: 8-я, 11-я и 27-я армии, 5-й воздушно-десантный корпус (вдк), составлявший резерв фронта, четыре укрепленных района, а также ряд артиллерийских полков, бригад ПВО и авиационных соединений. По количеству сил и средств этот фронт значительно уступал противнику и события в Прибалтике по своему характеру мало, чем отличались от происходившего на Западном фронте. Однако здесь не было «котлов», как под Белостоком и Минском, ставших настоящей западней для наших войск. И это во многом потому,  что в отличие от командующего Западным фронтом генералом армии Д.Г. Павловым и его штаба,  командованием ПрибОВО  накануне войны были отданы более конкретные указания по повышению боевой готовности соединений и частей и их выдвижению по плану прикрытия на новые позиции.

Фото. Д.Г. Павлов

Группа армий «Север» во взаимодействии с подвижными соединениями группы армий «Центр» имела цель уничтожить находящиеся в Прибалтике силы Красной Армии. И, путем захвата портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить советский флот его баз. Главный удар наносился  в центре оперативного построения Северо - Западного фронта, из района Тильзита в направлении Даугавпилс, Опочка, Псков, и уже в первые сутки противнику удалось расколоть его оборону. Танковые клинья немцев (4-я и 3-я танковые группы) пробили две глубокие бреши в обороне наших войск юго- восточнее Тильзита и  восточнее Сувалок. Наибольших успехов немецкие войска добились на левом крыле  фронта, где переправились через р. Неман южнее Каунаса и продвинулись на 60 км. Соединения фронта, особенно 11-й армии, вынуждены были поспешно и неорганизованно отступать.

В связи с отходом частей 11-й армии на северо-восток, а частей 3-й армии Западного фронта - на юго-восток, в стыке между фронтами образовался  никем не прикрытый и расширяющийся участок шириной до 130 км. В него незамедлительно были введены  передовые отряды войск противника, стремительно наступавшие в намеченном планом операции направлении. Быстрое продвижение ударных группировок могла бы остановить авиация Северо-Западного фронта, однако из-за понесенных потерь ей не только не удалось нанести значительный урон вражеским моторизованным колоннам, но даже задержать их. Господство в воздухе на длительное время перешло к противнику.

В сложившейся ситуации ни командующий Северо-Западным фронтом генерал Ф.И. Кузнецов, ни его штаб не имели полного представления о положении своих войск, а, следовательно, не могли своевременно влиять на развитие событий.

23 июня 1941 года согласно директиве № 3 Народного комиссара обороны командование фронта предприняло контрудар под Шауляем, к которому сумело привлечь 12-й и часть сил 3-го мехкорпусов, а также некоторые другие соединения и части фронта. Однако время  начала этого контрудара несколько раз переносилось, так как на момент получения боевых задач соединения, например, 12-го мехкорпуса, находились в 45-60 км от исходного района, и с началом выдвижения  стали подвергаться сильным ударам немецкой авиации, из-за чего  не сразу имели возможность  занять исходные позиции. Но были и другие причины. В этой  связи характерен такой пример. 28-я танковая дивизия полковника И.Д. Черняховского после ударов авиации также задержалась в пути, но к тому же,  по  прибытии  к месту новой дислокации, ее танки остались без горючего и не могли  выполнять поставленную задачу.  Для их заправки требовалось не менее 60-70 т бензина, а его на месте не было. Дивизионные склады все еще оставались в районе постоянной дислокации в Риге, в 190 км от района сосредоточения дивизии. Начальник тыла корпуса и начальник снабжения дивизии делали все, чтобы обеспечить части горючим. Однако вражеские самолеты непрерывно преследовали высланные в Ригу колонны автоцистерн, и в результате оно было доставлено позднее намеченного срока.

Тем не менее, несмотря на весьма неблагоприятные условия начала контрудара, ожесточенные бои под Шауляем и против тильзитской группировки противника продолжались. Советские танкисты почти трое суток  сдерживали противника, и лишь в связи со значительной потерей материальной части под угрозой окружения были вынуждены отходить.

После войны, анализируя действия войск согласно директиве №3, Г.К. Жуков отмечал: «Ставя задачу на контрнаступление, Ставка Главного Командования не знала реальной обстановки, сложившейся к исходу дня  22 июня. Не знала действительного положения дел и командование фронтов. В своем решении Главное Командование исходило не из анализа реальной обстановки и обоснованных расчетов, а из интуиции и стремления к активности без учета  возможностей войск, чего ни в коем случае нельзя делать в ответственные моменты вооруженной борьбы».

Если в результате контрударов удалось на какое-то время задержать продвижение 41-го моторизованного корпуса К. Рейнгардта на Шяуляйском направлении, то 56-й корпус Э. Манштейна, обойдя контратаковавшие соединения с юга, получил возможность осуществить стремительный бросок на Даугавпилс (Двинск).

Установив  отход войск Северо-Западного фронта на рубеж реки Западная Двина (Даугава), фельдмаршал фон Лееб, командующий группой армий «Север», отдал распоряжение командующему 4-й танковой группы генералу Геппнеру как можно скорее достигнуть Пскова, чтобы воспрепятствовать отступлению советских войск из Прибалтики, а затем окружить и разгромить их. При этом условии создавались бы благоприятные возможности для захвата Ленинграда с ходу. Важной предпосылкой для решения этой задачи являлось форсирование реки Западная Двина. Первыми  к реке  в районе Даугавпилса  вышли части 56-го моторизованного корпуса под командованием одного из известных гитлеровских генералов, ставшего потом фельдмаршалом, Эриха фон Манштейна. Советских регулярных частей в это время там не было.

Фото. Э. Манштейн

Еще 25 июня 1941 года командующий Северо-Западным фронтом генерал Кузнецов получил директиву Ставки Главного Командования, которая требовала организовать оборону силами отходящих объединений, резервами и соединениями второго эшелона фронта  по реке Западная Двина.  Вот как рассказывал об этом  маршал бронетанковых войск, дважды Герой Советского Союза, а в то время - командующий автобронетанковыми войсками Северо-Западного округа  П.П. Полубояров: «Гитлеровский генерал Э. Манштейн в своих воспоминаниях «Утерянные победы» пишет, что задача по захвату Даугавпилса была возложена на 56-й моторизованный корпус, которым он тогда командовал. И это было его заветной целью. На Даугавпилс 56-й моторизованный корпус наступал, имея в своем составе 8-ю танковую и 3-ю моторизованную дивизии. Уже утром 26 июня 1941 г. 8-я танковая дивизия подошла к Даугавпилсу и развернула бои за город. В этой обстановке по указаниям Ставки Главнокомандования Северо - Западным фронтом силами 8-й и 11-й армий спешно создавалась оборона по северному берегу Даугавы. На этот рубеж в район Даугавпилса выдвигались и войска 27-й армии. До прибытия управления этой армии фронтом была создана оперативная группа войск  во главе с помощником командующего фронтом генерал-лейтенантом С. Д. Акимовым. На группу возлагалась задача задерживать и объединять отходящие части, подразделения и отдельных бойцов для организации обороны в районе Даугавпилса. Для этой же цели привлекалось и местное население».

В качестве примера комплектования группы Акимова можно привести такой факт. В ее состав были включены, в том числе  части двух  полков 84-й моторизованной дивизии, ранее входившей в состав 3-го мехкорпуса, и понесшей  потери в предыдущих боях, общей численностью около 3000 человек с 6-ю орудиями. Это формирование во время боев  на реке Западная Двина  именовалось в документах, как  «сводная дивизия», и в дальнейшем,   16 июля 1941 года,  было преобразовано в 84-ю стрелковую дивизию.

В этот район из резерва Ставки спешно выдвигался 21-й механизированный корпус под командованием генерал-майора Д. Д. Лелюшенко.

Фото. Д.Д. Лелюшенко

Однако, ни войска 27-й армии, ни мехкорпус  Лелюшенко не смогли своевременно занять  отведенные им рубежи, и с самого начала основная тяжесть боев на  захваченном немцами плацдарме и в  городе  легла  на плечи бойцов и командиров оперативной группы войск генерала Акимова.

События в районе Даугавпилса развертывались стремительно. 26 июня войска оперативной группы  и подошедшие к Даугаве части 5-го воздушно-десантного корпуса были объединены генералом Акимовым под единое руководство и  контратаковали  войска Манштейна. Стояла задача освободить город, и во что бы то ни стало удержать его.

Об ожесточенности  этих боев, можно судить по следующим документам.

Генерал Акимов докладывал Военному совету Северо - Западного фронта:

«Боевое донесение штаба группы двинского направления  27. 6. 41. 10.30. Лачи. Карта 100 000. Согласно вашему личному приказу организовал наступление по овладению городом Двинск с 17.00 26.6.41 г.

Наступление захлебнулось. Отдельные взводы и отделения проникли в город с северной и северо-восточной окраин города, но подведенными резервами и особенно усилившимся автоматическим огнем и артиллерией противника были отброшены. Противником была применена масса автоматического оружия, крупнокалиберные пулеметы, танки как неподвижные огневые точки. Масса огня применялась из окон домов, чердаков и с деревьев.В результате трехчасового боя наши части были отброшены.

Основные причины нашего неуспеха - совершенное  отсутствие с нашей стороны танков и очень малое количество артиллерии - всего 6 орудий (орудия сводной дивизии).

Командир группы

генерал-лейтенант Акимов».

Следом, генерал Кузнецов послал Народному комиссару обороны СССР такое донесение:

«Во исполнение вашего приказа вчера организовал атаку по возвращению Двинск. К вечеру 26.6.41 г. Двинск был возвращен, но предпринятый противником ожесточенный налет авиации, продолжавшийся три часа, при возобновившихся атаках пехоты с танками противника вынудил снова оставить Двинск. Организую сегодня ночью вторую контратаку для овладения Двинск с вводом 46-й танковой дивизии 21-го механизированного корпуса (имеет 5 танков). Выделил для руководства двух стойких генералов - Акимова и Белова. При атаке на Двинск сбито 7 бомбардировщиков и уничтожено 5 танков, остальные танки загнаны в город, скрылись за домами…».

Дополнением к приведенным выше документам  могут служить выдержки из воспоминаний и оценка событий непосредственного участника этих боев в то время - командира 21-го мехкорпуса генерал-майора Д. Д. Лелюшенко:

«…Во второй половине дня 27 июня наши дивизии, несмотря на значительные потери от ударов вражеской авиации, все же вышли в заданные районы. Обстановка была крайне сложной: авиация противника безраздельно господствовала в воздухе, поэтому все перегруппировки, передвижения и наступательные действия пришлось производить ночью, так как днем бомбардировочная и истребительная авиация противника наносила огромные потери и срывала любые замыслы.

Не успел еще штаб корпуса разместиться в роще километрах в двадцати северо-восточнее Даугавпилса, как к нам подъехал заместитель командующего Северо-Западным фронтом генерал-лейтенант Степан Дмитриевич Акимов. Вид у него был усталый. Веки опухли и покраснели: вероятно, он не спал несколько суток. К тому же и вести он нам привез неутешительные.

- Дело серьезное, - сказал Акимов. - Вчера утром противник форсировал Западную Двину и ворвался в Даугавпилс. Попытки 5-го воздушно-десантного корпуса полковника И. С. Безуглого, еще не закончившего формирование, выбить гитлеровцев ни к чему не привели.

С. Д. Акимов сообщил, что для обороны рубежа Западной Двины на участке от станции Ливаны до Краславы протяженностью примерно 80 км выдвигается 27-я армия генерал-майора Н. Э. Берзарина. Наш корпус, видимо, войдет в ее состав. Он спросил так же,  как мы намерены решать задачу, поставленную наркомом обороны.

Я доложил, что наступление мы начнем с утра 28 июня, так как противник, ворвавшийся в город, еще, но успел, вероятно, подтянуть крупные силы и закрепиться. Выбив гитлеровцев из Даугавпилса, корпус должен будет занять оборону по северному берегу реки на фронте 15-20 км. Это позволит закрыть основные направления и обеспечить фланги корпуса сильной разведкой.

Генерал-лейтенант утвердил это решение. Рано утром 28 июня корпус перешел в наступление.

Часа через два дивизия совместно с частями 5-го воздушно-десантного корпуса полковника И. С. Безуглого ворвалась в Даугавпилс.

Бой принял ожесточенный характер. Кварталы города и даже отдельные дома неоднократно переходили из рук в руки. Наши танкисты расстреливали врага в упор, давили гусеницами и броней, применяли таранные удары.   …Фашисты дрались отчаянно. Улицы были усеяны сотнями трупов, кругом пылали танки, торчали стволы разбитых орудий, валялись покореженные автомашины.

...Уже ощущался недостаток горючего и боеприпасов. На некоторых машинах оставалось всего по два-три снаряда. Обстановка требовала немедленного ввода в бой 42-й и 185-й дивизий. Но их продвижение очень тормозили удары вражеской авиации. После полудня я выехал в 42-ю, чтобы ускорить ее движение на Даугавпилс. Координацию боевых действий 46-й дивизии и 5-го воздушно-десантного корпуса стал осуществлять генерал-лейтенант Акимов.

…21-му механизированному корпусу, как и многим другим соединениям, которые приняли на себя первые удары врага, пришлось вести тяжелые оборонительные бои методом подвижной обороны, не имея соседей, с открытыми флангами. В мирных условиях мы, к сожалению, мало учились этому виду боя. Да и в инструкциях данный вопрос недостаточно был отражен. И все же в той сложной обстановке, учась буквально на ходу, корпус вместе с другими войсками Северо-Западного фронта сумел задержать наступление немецко-фашистских войск на Ленинград. В районе Западной Двины были созданы условия для подхода наших резервов в организации оборонительных рубежей. И не случайно Манштейн писал о тех днях: "Цель - Ленинград - отодвигалась от нас в далекое будущее...».

Добавим, что не только это обстоятельство подчеркивал в своих воспоминаниях  знаменитый гитлеровский генерал. Говоря о боях под Даугавпилсом, он отметил: «…Вскоре нам пришлось на северном берегу Двины обороняться от атак противника, поддержанных одной танковой дивизией. На некоторых участках дело принимало серьезный оборот.

…Наконец, 2 июля мы смогли вновь выступить после того, как в корпус прибыло третье механизированное соединение - дивизия СС «Тотенкопф» (дивизия СС «Мертвая голова» - В.С.), а слева от нас 41 танковый корпус перешел Двину у Якобштадта (Екабпилс). 4-я танковая группа получила направление для дальнейшего наступления через Резекне - Остров на Псков». 

Эти воспоминания дополняются исследованиями немецкого военного историка Вернера Хаупта, который подчеркивает, что: «Борьба за плацдарм, который с помощью 3-го моторизованного полка был расширен на 10 км в глубину, становилась, все тяжелее… Советы произвели контрудар 5-м воздушно-десантным корпусом и 21-м механизированным корпусом… Солдаты генерала фон Манштейна сопротивлялись ожесточенно. Хотя 28 июня они подбили 74 вражеских танка, им пришлось смириться с тяжелыми потерями. Дивизия СС «Мертвая голова» в эти дни потеряла треть своего состава и позднее была сведена в один полк!».

Тем не менее, главные силы Северо-Западного фронта, ведя упорные арьергардные бои, все-таки вынуждены были  отходить за Двину. Немцы к концу июня захватили два плацдарма на реке, но окружить и разгромить советские войска в Прибалтике и к западу от нее, как предусматривалось планом «Барбаросса», им не удалось. И в этом немалая заслуга группы войск под командованием генерала  Акимова.

Предвидя наступление немцев на Ленинград, 29 июня 1941 года Ставка направила Военному совету фронта директиву, подписанную Тимошенко, Сталиным и Жуковым, об организации обороны на рубеже реки Великой. С этой целью предписывалось сосредоточить резервы фронта в районах Пскова, Острова, Новоржева. Опираясь на Псковский и Островский укрепрайоны, они и должны были прикрыть ленинградское направление. Отдавая директиву Ставка полагала, что Северо-Западный фронт главными силами будет в течение трех-четырех дней обороняться на Западной Двине, чтобы выиграть время для сосредоточения резервов в глубине и подготовки их к обороне  в укрепрайонах.

Однако  генерал Кузнецов, неправильно поняв задачу, 30 июня приказал войскам отходить в означенные укрепрайоны, и они немедленно приступили к выполнению  этого приказа.  На это незамедлительно последовала реакция Ставки, и командование фронта, отменив свои предыдущие распоряжения на отход, потребовало от войск 2 июля восстановить оборону по Западной Двине. Быстрая и неожиданная смена решений привела к тому, что войска оказались не готовыми ни к отходу, ни к обороне. Возникшим замешательством в наших войсках не замедлил воспользоваться противник, и утром того же дня он нанес удар в стык между 8-й и 27-й армиями.

Следует отметить, что для проведения этой «возвратной» операции все войска, действовавшие ранее в районе Даугавпилса, в оперативном отношении были подчинены 27-й армии, о чем может свидетельствовать боевой приказ № 014 от 2 июля 1941 года командующего войсками 27-й армии на наступление с целью овладения Даугавпилсом.

Приведем выдержки из него:

…3. 27-й армии с 163-й моторизованной дивизией во взаимодействии с 112-й стрелковой дивизией 22-й армии, сковывая противника в центре вдоль шоссе Резекне, Даугавпилс, нанести удары флангами армии, охватить район Даугавпилс с запада и востока, окружить и уничтожить противника в районе Даугавпилс и северо-восточнее. К исходу 2.7.41 г. подвижными частями овладеть Даугавпилс и выйти на р. Западная Двина.

…4. Группе Гурьева (10-я воздушно-десантная бригада и стрелковый батальон) из занимаемого района наступать в общем, направлении Вараклани, ст. Межаре, Ливани с задачей прикрыть действия ударной группировки армии справа и обеспечить стык с 8-й армией, выйдя к исходу 2.7.41 г. на р. Зап. Двина в районах переправ.

…6. Группе Акимова, сковывая противника вдоль шоссе Резекне, Даугавпилс, по обнаружении удара 163-й моторизованной дивизии перейти в решительное наступление вдоль шоссе Резекне, Даугавпилс и во взаимодействии с 163-й моторизованной дивизией и группой Лелюшенко уничтожить противника, действующего севернее Даугавпилс.

…7. Группе Лелюшенко атаковать противостоящего противника в общем направлении Чаучи, Бикерниеки с задачей разгромить и уничтожить противника севернее р. Зап. Двина, взаимодействуя с частями 112-й стрелковой дивизии. К исходу дня подвижными частями выйти к Даугавпилс и овладеть переправами на р. Зап. Двина, на участке Жидина, Даугавпилс.

…11. Командирам частей довести до всего личного состава, что задача овладения Даугавпилс (Двинск) поставлена лично Народным комиссаром обороны Героем и Маршалом Советского Союза т. Тимошенко, должна быть выполнена, и будет выполнена, безусловно.

Командующий армией

генерал-майор Берзарин… » (стиль и орфография подлинника).

Из данного документа следует, что  уже ко 2 июля 1941 года  в оперативном подчинении 27-й армии находились не целиком отдельные соединения, ранее вступившие в бои, такие, как 5 вдк, 21 мк и т.д., а оперативные войсковые группы, состоявшие из частей разных соединений, и возглавляемые указанными командирами.

В сложившейся  ситуации эта операция  не могла быть успешной. Немцы упредили удар 27-й армии, и возобновили  наступление. В создавшихся условиях, когда превосходство в  силах и средствах было целиком на стороне противника, отбивая атаки танков и пехоты немцев, наши войска вынуждены были отходить в северо-восточном направлении.  Например, против частей 10-й воздушно-десантной бригады и ослабленной в предыдущих боях за Даугавпилс группы генерал-лейтенанта Акимова, прикрывавшей шоссе Даугавпилс - Резекне, немецкое командование бросило  две танковые и одну моторизованную дивизии, которые прорвали поредевшие порядки наших войск, и вышли к исходу дня 2 июля в район 15-20 км юго-западнее и южнее Резекне. Вражеским войскам удалось обойти  правый фланг 46-й танковой дивизии,  входившей в группу генерала Акимова, и она, чтобы избежать окружения также вынуждена была отступить.

После этого чаша терпения Ставки переполнилась, и за неумелое управление войсками генерал-лейтенант Ф.И. Кузнецов был отстранен от занимаемой должности. С 3 июля в командование войсками  Северо - Западного фронта вступил генерал П. П. Собенников. Не задержали противника и правофланговые соединения 27-й армии. К 5 июля они отошли на старую государственную границу.

21-й мехкорпус в составе 42-й танковой и 185-й моторизованной дивизий в соответствии с решением командующего Северо-Западным фронтом 5 июля 1941 года был выведен в резерв фронта и сосредоточен в районе города Себеж, получив задачу быть в боевой готовности для нанесения удара в направлении Остров, Опочка. 

5-й воздушно-десантный корпус был  отведен в глубокий тыл  для приведения в порядок и дальнейшего использования по особому указанию.  Группы генерала Акимова и полковника Гурьева после передачи остатков личного состава в другие части  6 июля 1941 года были ликвидированы.

Фото. С.С. Гурьев

Здесь уместно привести полностью докладную записку командующего войсками 27-й армии Военному совету Северо-Западного фронта от 6 июля 1941 г., так как она красноречиво и откровенно  характеризует  состояние войск армии после приграничных сражений:

«СЕКРЕТНО

Военному совету Северо-Западного фронта

13.00 6.7.41 г.

Выполняя поставленные мне задачи, я встречаюсь с целым рядом таких вопросов, которые усложняют до крайности решение, казалось бы, самых простых и посильных задач.

Существующие корпуса и дивизии носят лишь только это название, а на самом деле это выглядит так.

а) 24-й стрелковый корпус - совершенно не подготовленные части, не имеющие нашей техники, вооруженные всеми системами оружия - всех марок мира. Снабжение их боеприпасами и запасными частями невозможно.

Штабов нет, средств связи нет, укомплектованность начальствующим составом - до 12-15%, некомплект - до 90%.

Сейчас в этом корпусе (181-я плюс 128-я стрелковые дивизии) не более 8 тысяч человек.

б) 21-й механизированный корпус вынес тяжелые бои, выбывают его специальные подразделения, и фактически корпус поедается противником.

в) 163-я моторизованная дивизия после тяжелых боев совершенно небоеспособна, потеряв людей (до 60%), потеряв артиллерию (до 70%), потеряв танки (до 50%). Все эти данные только приблизительные - сейчас ведется сбор и подсчет. Брошенной быть в бой дивизия не может.

г) 235-я стрелковая дивизия (прибыла одним 806-м стрелковым полком) - мне не известно, где она и когда будет у нас на фронте.

Короче говоря, создалось довольно сложное положение, которое можно выправить только кардинальным решением - создать прочную оборонительную полосу в глубине свежими частями, а весь перечисленный состав отвести за какой-то барьер и формировать для новых действий. Необходимо иметь в виду, что армия в своем составе имеет тысячи примеров храбрости и героизма всех и многих людей. Но беда состоит в том, что мы не имеем налаженного управления, не имеем авиации, а противник, используя наши слабые места, настойчиво их использует. Достаточно сказать, что авиация противника буквально терроризирует наши части, будучи безнаказанной.

Генерал-лейтенант т. Акимов, которого я направляю к вам,  как уже выполнившего свои задачи, может подробно доложить о состоянии дел.

У меня и у всех нас достаточно решимости вести борьбу и бои любыми силами, но в целях общей пользы для страны я хотел бы ориентировать вас этой короткой запиской.

Член Военного совета

Командующий 27-й армией                         Член Военного совета 27-й армии

генерал-майор Берзарин                             дивизионный комиссар  Батраков

6 июля 1941 г.»  (стиль и орфография подлинника, выделено  В.С.)

Этим докладом генерал Берзарин  подводил итог приграничным сражениям в полосе боевых действий своей армии. В последних словах этого документа выражена главная мысль, жизненная формула, которой следовали с первых дней войны он сам и  его боевые товарищи: « У меня и у всех нас достаточно решимости вести борьбу и бои любыми силами» . Именно эта мысль и поступки людей, станут определяющими в дальнейшей борьбе с сильным врагом. Впереди еще будут долгие годы войны,  по  разным  фронтовым дорогам выпадет пройти  боевым товарищам генерала, указанным и не указанным в последнем приказе командарма - 27 на взятие Двинска, и у каждого их них будет своя судьба.  Сам Николай Эрастович Берзарин пройдет через все  испытания войной  и станет первым комендантом поверженного Берлина. Но,  вскоре,  в июне 1945 года, он погибнет в автомобильной аварии.

Генералу  Акимову будет приказано организовать  оборону в  Старорусском укрепленном районе и не допустить  наступления противника в обход озера Ильмень с юга. Здесь Степан Дмитриевич  будет заниматься переформированием (восстановлением) потрепанных в приграничных боях соединений и частей. А с  прибытием в указанный  укрепрайон свежих сил, создаст Новгородскую оперативную группу  1-го формирования, на базе которой в самые сжатые сроки  будет создана новая 48 - я армия, и  он станет ее первым командующим. Не закончив формирования, эта армия  вступит в тяжелые оборонительные бои на реке Мшага,  в районе Шимска, под Чудово и   Новгородом. И будет драться не только с войсками Манштейна. В дальнейшем фронтовая судьба разведет генералов Манштейна и Акимова. Гитлеровский генерал будет откомандирован завоевывать   Крым, а советский - защищать  Москву. И это станет вполне закономерным на том этапе войны.

Но в  октябре 1941 года на ближних подступах к Москве вместе с Акимовым  окажутся и люди, о делах которых уже  был рассказ выше. Это поразительно, но  тоже закономерно по тому времени.  Практически одновременно генералы  Лелюшенко и  Акимов  будут назначены командующими армиями,  соответственно  5-й и 43-й. В ходе ожесточенных  боев  Дмитрий Данилович получит ранение и его заменит генерал Говоров.

А в полосе  обороны 43-й армии сложится критическая ситуация, и возникнет реальная опасность прорыва немецких войск к Москве на подольском и лопасненском направлениях. Она окажется  настолько серьезной и тяжелой, что ее возможное развитие станет  угрожать катастрофой не только армии, но и всему Западному фронту.

Тогда командовать войсками 43-й армии, растянутыми на широком фронте и без резервов, будет направлен генерал Голубев Константин Дмитриевич, а на левом, чрезвычайно ослабленном, а потому,  более всего беспокоившим командование Западного фронта фланге армии,  из остатков отходящих соединений и частей в срочном порядке будет создана оперативная группа войск генерала  Акимова Степана Дмитриевича. И в помощь обескровленным соединениям и частям  43-й армии с Брянского фронта будет переброшен и  буквально «с колес» вступит в тяжелые бои 5-й воздушно-десантный корпус полковника Гурьева Степана Савельевича. Тем, кто был участником приграничных сражений,  эти  события во многом напомнят июнь 1941 года, в том числе и бои под Даугавпилсом. Даже слова  из докладной записки генерала Берзарина, подчеркивающие  тяжелые  потери соединений и частей 27-й армии после боев на двинском направлении, на реке Западная Двина будут  как никакие другие применимы к боям и потерям соединений и частей 43-й армии  на реке  Нара: «Существующие корпуса и дивизии носят лишь только это название, а на самом деле…» ( выделено В.С.). И все-таки они остановили немцев!

Историк и журналист Валерий Степанов

 

Акимов и Голубев: пост сдан – пост принят!

До сих пор в литературе и исследованиях  по истории Московской битвы  в  дате вступления в  должность командующего 43-й армией  генерал-майора К.Д. Голубева, сменившего на этом посту генерал-лейтенанта  С.Д. Акимова,  имеются значительные разночтения. Многие  официальные источники  указывают, что  он стал командовать этой армией 15, 23 и даже 29 октября 1941 года.

При исследовании вопросов, вязанных с определением точной даты начала командования войсками  теми или иными  военачальниками периода Великой Отечественной войны, историки  обычно допускают одну и ту же ошибку, ставя знак равенства в датах их назначения и вступления в должность. При этом  не учитывается тот факт, что эти два разных события на практике  не происходили одним и тем же числом. Поэтому и в данном  случае разброс дат обусловлен тем, что исследователи  факт назначения генерала Голубева  на должность командарма - 43 в ряде случаев считали (а некоторые и до сих пор продолжают считать!) одновременно и  фактом его вступления в эту должность.

Ответ на вопрос о времени вступления генерала Голубева  в данную должность  не проясняют и воспоминания участников событий. Например,  Г.К. Жуков, давая характеристику ситуации, которая сложилась в октябре 1941 года на ближних  подступах к Москве, указал только, что  «на Малоярославецком направлении развертывалась 43-я армия под командованием генерал-майора Голубева» (выделено В.С.). Подробностей маршал не привел, не сказал он ни слова и о генерале  Акимове.

На такое положение напрямую влияло  длительное забвение в истории битвы под Москвой   личности генерал-лейтенанта  Степана Дмитриевича Акимова, а также  послевоенная работа  подольских историков, отца и сына Д.В. и Д.Д. Панковых, утверждавших, что  в данный период генерал – лейтенант С.Д. Акимов был всего лишь заместителем  командарма – 43. ( Подвиг подольских курсантов, М., 1982, С. 44.).

Отмечу особо, что в должности командующего 43-й армией С.Д. Акимов  был «восстановлен» только в 1991 году в работах знаменитого историка, академика А.М. Самсонова.    Все это  говорило о том, что данный вопрос не относился к категории простых. Он  требовал  детального рассмотрения  многих обстоятельств, связанных с вооруженной борьбой, происходившей в   октябре 1941 года на Можайской линии обороны в целом, и на Малоярославецком направлении, в частности.

Необходимо было исследовать целый ряд взаимосвязанных вопросов. И, прежде всего с помощью имеющихся архивных документов выяснить: при каких обстоятельствах, с какими задачами и какой по боевому составу 43-й армией командовал генерал Акимов и в какой группировке и когда принял ее генерал Голубев? А также, по возможности,  установить точное время  смены командующих. Такая работа не так давно была мной завершена,  и в ее процессе были открыты факты, ранее не находившие своего освещения в исследованиях и литературе, прямо скажу, поразившие своей неожиданностью.

В тот период мне не раз приходилось  обращаться за консультациями к историку, автору известной книги « Трагедия и бессмертие 33-й армии» Владимиру Мельникову, зная, что он уже проводил аналогичную работу по уточнению даты вступления в должность командарма-33 генерал - лейтенанта М. Г. Ефремова. Он точно установил эту  дату:  19 октября 17 часов 30 минут. И  она  существенно отличалась от  даты, ранее приводившейся в различной литературе, и, даже имеющейся в учетно-послужной карте (УПК)  М.Г. Ефремова:  25 октября 1941 года.

Мельников справедливо отмечал, что в УПК офицеров,  как правило, вносились  даты утверждения их в той или иной должности, соответствующие  дате выхода  приказов НКО СССР об их  назначении. В том, что  реальное время вступления в должность и  дата подписания приказа о назначении в условиях  1941 года  могли, порой, существенно отличаться в ту или иную сторону,  Владимир Михайлович не видел ничего удивительного, и сам  еще раз удостоверился в этом при работе  с архивными документами 33-й армии.

Так как в УПК К.Д. Голубева дата его назначения или утверждения  (нет номера приказа НКО) командармом - 43 не указана, в  данном случае это подразумевало кропотливую работу  в фондах ЦАМО РФ по выявлению оперативных документов 43-й армии с первой подписью генерала.

Какой армией командовал генерал Акимов? 

В начале сентября 1941 года в  связи с расформированием полевого управления 48-й армии и передачей ее войск на доукомплектование 54-й армии, генерал Акимов был направлен на учебу в особую группу Академии Генштаба им. К.Е. Ворошилова. В то время РККА  крайне нуждалась в подготовленных кадрах высшего командного звена, уже прошедших адаптацию к условиям начавшейся вооруженной борьбы,  и потому  здесь  шло активное изучение и передача опыта противодействия агрессору, накопленного с начала войны. 

Два долгих месяца непрерывных боев научили Степана Дмитриевича многому. Он знал, как  из разрозненных остатков  соединений и небольших групп бойцов и командиров  быстро сколотить боеспособные части, объединив их в оперативную группу войск. Ему не раз приходилось  делать это,  и он понимал,  что не угрозы расстрела, а только личный пример командиров и политработников  может  остановить бегущие с поля боя деморализованные войска,  помочь им вновь обрести силу духа  и вселить в них  уверенность в собственных силах.

Он знал, как  в экстремальных условиях в кратчайшие сроки  организовать оборонительный рубеж  и   наладить взаимодействие между  прибывающими  и необстрелянными частями, обеспечив тем самым устойчивость обороны, а потом на этой базе создать боеспособную  армию.  И знал он об этом не понаслышке, а имел свой собственный опыт, полученный в самом пекле, рядом с солдатами,  всегда  выбирая место для своего командного пункта   в передовых порядках войск. Учеба в особой группе Академии позволяла  ему не только делиться  своим  собственным опытом, но и перенимать  те, пока небольшие крупицы опыта других командиров. Опыта, применение которого впоследствии позволит поднять организацию и боевое применение войск Красной Армии на качественно иной уровень.

Но это была и единственная  с начала войны пауза в жизни Степана Дмитриевича, когда он мог выкроить немного времени, чтобы повидаться со своими родными и близкими, с которыми давно не виделся. Но жизнь вскоре  снова уготовит ему новые испытания. 

В сентябре 1941 года  на Западном направлении наступило относительное затишье. Резервный фронт и его соединения после изнурительных боев Смоленского сражения приводили себя в порядок и готовились к новым боям. Шло пополнение дивизий личным составом, командными кадрами,  техникой и вооружением.

Например. 6 сентября 1941 года заместителем командующего Резервным фронтом по тылу  был назначен генерал – лейтенант  Герасименко Василий  Филиппович, до этого состоявший в распоряжении  НКО СССР.

15 сентября вместо генерал-майора  Д.М. Селезнева, временно исполнявшего должность командира 211 сд,  командиром этой дивизии  был назначен Герой Советского Союза  подполковник Батраков Матвей Степанович, получивший это высокое звание за участие в боях под Ельней. 

К  20 сентября  1941 года дивизии 43-й армии были укомплектованы личным составом  до штатной численности,  и в каждой из них насчитывалось по 11 536 человек.

На 1 октября 1941 года основной боевой состав 43-й армии под командованием генерал-майора П. П. Собенникова включал в себя 53, 149, 211, 222сд, 145, 148 тбр и 113сд, переданную в конце сентября  из 33-й армии комбрига Д. П. Онуприенко,  а также  ряд частей усиления.

В данной статье  нет необходимости в подробном рассмотрении ситуации, возникшей в начале октября  1941 года и  последующие дни  в полосе обороны Резервного фронта и, в частности,  его 43-й армии. Поэтому, в дальнейшем  мы  постараемся ограничиться  лишь  некоторыми, наиболее общими оценками,  характерными  документами и эпизодами, которые в определенной мере  будут отражать  хронику событий по выбранной,  емкой и далеко непростой теме.

Утром  2 октября 1941 года главные силы немецкой группы армий «Центр» перешли в наступление и нанесли удар по войскам  43-й армии Резервного фронта, который она не смогла сдержать, и к  исходу дня  в тяжелые бои уже  были вовлечены войска 33-й армии, составлявшие второй эшелон Резервного фронта. Этот удар был направлен в сторону Вязьмы для окружения основных сил Западного и Резервного фронтов, которое состоялось 7 октября.

В непрерывных боях  наши войска несли тяжелые потери и  вынуждены были отступать. Отступление проходило в сложных условиях, как правило, отдельными группами или колоннами войск, нередко  состоявшими из бойцов и командиров частей и подразделений разных соединений. Например, после трехдневных боев на рубеже  Семирево–Григорово и под деревней Желны, к колонне  113 сд (5-я дивизия народного ополчения (дно) Фрунзенского района Москвы – В.С.), выходившей из окружения, присоединился отряд из остатков полка 211 сд общим количеством до 1000 человек. Полк потерял связь со штабом и другими частями своей дивизии, совершенно не имел ни материальной части, ни обоза и  оказался без каких-либо продовольственных ресурсов. Тогда по решению командования дивизии в оперативном и снабженческом отношении этот полк был включен в состав колонны 113 сд.  Впоследствии эта, уже сводная  колонна, опять была окружена, и, заняв круговую оборону, почти полностью погибла.

Исходя из крайне тяжелой обстановки, сложившейся на московском  направлении,  процесс обучения в особой группе Академии Генштаба был прерван, и генералу Акимову в срочном порядке было поручено заняться, как отмечено  в его УПК, «подформированием» 113 сд. По сути, ему пришлось формировать эту дивизию заново из числа небольших и разрозненных групп, выходивших на Можайскую линию обороны, и маршевых рот пополнения. К  10 октября  1941 года в составе соединения под этим номером уже насчитывалось 2680 человек. Но  этим же числом вышел приказ   НКО № 04236/01015, которым генерал  Акимов был назначен  исполняющим должность командующего войсками 43-й армии.

Это был крайне сложный период Московской битвы, о котором после войны маршал Жуков напишет так: « 7 октября  началась переброска  войск из резерва Ставки и с соседних фронтов на Можайскую оборонительную линию. Сюда прибывали 14 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад, более 40 артиллерийских полков и ряд других частей. Заново формировались 16, 5, 43-я и 49-я армии (выделено  В.С.). В середине октября в их составе насчитывалось около 90 тысяч человек. Конечно, для создания сплошной надежной обороны этих сил было явно недостаточно. Но большими возможностями Ставка не располагала, а переброска войск с Дальнего Востока и из других отдаленных районов в силу ряда причин задерживалась. Поэтому мы решили в первую очередь занять главнейшие направления: волоколамское, можайское, малоярославецкое, калужское. На этих же направлениях сосредотачивались и основные артиллерийские и противотанковые средства». А послевоенные исследователи, подчеркивая  выдающуюся роль Жукова в этих событиях,  отметят: « Обстановка была критической. В результате разгрома войск Западного, Резервного и Брянского фронтов на московском направлении образовалась оперативная «дыра» в несколько сот километров. На пути мощных группировок противника, рвавшихся к Москве, практически не было наших войск. Немецкие генералы были уверены, что судьба Москвы предрешена. Возможно, они оказались бы правы, если бы во главе войск, противостоявших им, не встал Жуков.

8 октября директивой Ставки ВГК № 002743 он был назначен командующим Резервным фронтом, а 10 октября директивой Ставки ВГК № 002844 войска Западного и Резервного фронтов были объединены в один – Западный, и командование этим фронтом было поручено Г.К. Жукову».

Трудно не согласиться с этим утверждением. Но все-таки для большей убедительности  такой оценки, объективности и полноты картины мы бы добавили в это выражение  упоминание о громадной роли  всех бойцов и командиров, сражавшихся с врагом в этот период, и, конечно же, среди них упомянули бы  добрым словом генерал-лейтенанта С.Д. Акимова.

В то время, как это уже не раз бывало с начала войны, в войска прибыл заместитель Наркома обороны армейский комиссар I -го ранга Л. З. Мехлис.  По его указанию 43-я армия должна была быть воссоздана в прежней группировке,  и состоять из 53, 211, 113, 149 сд, 145 тбр и  148 тбр, но без 222 сд, положение которой к 10 октября  еще  не было определено.

Акимову предстояло организовать и провести огромную работу по сбору, приведению в порядок и сколачиванию остатков соединений  и частей, разбросанных на большом расстоянии друг от друга, от  Тулы, Калуги и Козельска до Вереи, и с их помощью организовать отпор врагу, устремившемуся к  Можайской линии обороны. Задача была крайне сложной. Сплошного фронта обороны не было. К тому же, наметившийся с началом  операции «Тайфун» разрыв  между  43-й и 49- й армиями с каждым днем увеличивался, а   33-я армия комбрига Д. П. Онуприенко, выведенная в резерв фронта и находившаяся на этом же направлении,  была небоеспособной и бездействовала.

Историк Алексей Исаев, характеризовавший малочисленное состояние соединений и частей 43-й армии в тот момент, подчеркивает, что это была   во многом «бумажная» армия. Например,  145 и 148 тбр прибыли в район сосредоточения без материальной части. В дальнейшем из оставшегося личного состава 148 тбр будет сформирован 148-й  мотострелковый батальон (148 МСБ), который продолжит воевать, как стрелковая часть, а личный состав 145 тбр будет направлен  в г. Владимир и обращен на укомплектование  новых танковых частей. Восстанавливающуюся  149 сд вскоре передадут в 33-ю армию, а 211 сд,  «отдав» своих бойцов и командиров на пополнение разгромленной 17 сд 33-й армии,  как бы вновь «вернется» в 43-ю армию, но в виде восстановленной практически «с нуля» дивизии с номером 17, которую будут продолжать называть «ополченской». Но это случится позднее, и  этот «обмен» будет отдаленно напоминать некоторого  рода «арифметику», которую вынуждала вводить  сама война.  В конце концов, дивизии с номерами 149 и 211 будут исключены из состава РККА, как расформированные.

Эту «бумажную» 43-ю армию генералу Акимову необходимо было не только срочно восстановить, а, по сути, создать ее второе формирование, но  и имевшимися  силами начать выполнять вполне конкретные боевые задачи. И не только на оборону, что диктовала сама обстановка, но и проводить наступательные операции на тех или иных участках фронта, как того требовало новое и  энергичное командование войсками объединенного  Западного фронта. И 43-я армия  сразу  начнет  выполнять эти задачи.

Наиболее боеспособной из всех соединений, отошедших с реки Десны, оказалась 53 сд полковника Н.П. Краснорецкого. В ее составе  на 10 октября 1941 года насчитывалось   4720 человек, и этой дивизии в числе первых совместно с переданной Ставкой  в 43-ю армию 17 тбр майора Клыпина  выпадет  принять на себя  удары немцев под Медынью и на реке Шаня.

Фото: Донесение Акимова от 12.10.41.

Многие процессы, происходившие в то время в полосе обороны 43-й армии,  развивались практически одновременно. Шли сбор и формирование частей, выходивших на Можайскую линию, прибытие и сосредоточение новых соединений и частей из резерва Ставки  с занятием рубежей обороны, объединение под руководством управления 43-й армии частей, уже находившихся в Малоярославецком укрепленном районе (УР - В.С.) и их перегруппировка, и прочие мероприятия. Думать, что события развивались гладко, не приходится. Были и неразбериха,  и  поспешные  несогласованные действия, как внизу, на армейском, так и вверху, - на фронтовом уровне  управления войсками при громадном  недостатке – плохой связи, которая между соединениями осуществлялась, в основном,  делегатами.

Например, в соответствии с директивой Ставки ВГК № 002815 от 9 октября 1941 года к 11 октября  в Московском Резервном фронте  планировалось создать 5-ю армии в составе 32, 312 и 110 сд, 11, 19 и 20 тбр, 36-го мотоциклетного полка  и других частей усиления под командованием генерал-майора Д. Д. Лелюшенко. Она должна была иметь разгранлинию: справа – Зубцов, Солнечногорск; слева – Детчино, Лопасня, все для 5-й армии включительно. Но на деле все оказалось несколько иначе. По  прибытии соединений и частей, с  учетом изменившейся обстановки, 5-я армия  была сформирована  в другой группировке и при иной  разгранлинии, а  312 сд и 110 сд были включены в состав 43-й армии генерала Акимова.

Характерным для того времени может служить документ – докладная записка Акимова начальнику штаба Резервного фронта генералу Анисову. Вот извлечение из него:  «Получил вашу шифровку  о переходе к обороне 53сд  и 17тбр без указания района обороны (ранее был приказ фронта о наступлении 53 сд и 17 тбр на медынском направлении – В.С.).

Не зная полной ориентировки, что делается слева и справа, не имея границ армии, встречаю затруднения в принятии решений. Нужно ли усиливать оборону УРа в районе Ильинское,  или расширять оборону на флангах, или создавать глубину района обороны Ильинское – Малоярославец. Со своей стороны считаю необходимым обеспечивать левый фланг…» ( выделено  В.С.).   Тогда для усиления левого крыла армии фронт подчинил Акимову 9тбр.

И уже следом,  Акимов подписывает приказ № 29/оп от 13.10.41г., Штарм - Малоярославец, в  котором наряду с задачами другим  соединениям и частям армии, особо подчеркивает, что  для 9 тбр: « Главнейшая задача – закрыть образовавшийся разрыв между 43 и 49 армиями, не допустить распространения противника в северо - восточном направлении…».

Но,  наряду с угрозой  на левом фланге, ставшей еще более реальной  в связи с оставлением войсками 49-й армии  Калуги, существовала   еще большая - на правом фланге,  в районе Боровска. Там был  не прикрытый участок на  стыке с другой,  тоже формирующейся, 5-й армией  генерала Лелюшенко, куда и устремились немцы, планируя  далее  по кратчайшему пути через Наро-Фоминск выйти к Москве. Усилив 43-ю армию 110 сд, фронт потребовал от Акимова, во что бы то ни стало задержать немецкие войска  и  не допустить  прорыва и на этом, крайне важном,  направлении.

К  14 октября 1941 года  43-й армия генерала Акимова в своем составе имела   53, 110, 113, 312 сд,  17 тбр, Подольские пехотное и артиллерийское училища, а также ряд частей усиления и переданную из резерва Ставки  9 тбр.

Таким образом,  в условиях недостатка сил и средств с нашей стороны и явного превосходства противника, соединения 43-й армии выполняли задачу  по обороне сразу на трех направлениях – Боровском, Малоярославецком и Детчинском, обеспечивая прикрытие стыков с 49-й и 5-й армиями Западного фронта. Например, 312 сд полковника Наумова была  «растянута» на фронте  более 50 км, при этом, ее полки вынуждены были  действовать, как самостоятельные части под Детчино, Ильинским и Юрьевским. Резервов не было.

В таких условиях армия вынуждена была маневрировать силами, что требовало особой организации управления войсками. А потому,  командарм Акимов и член Военного совета армии бригадный комиссар А.Д. Серюков постоянно находились в войсках, и, сообразно быстро меняющейся обстановке, принимали неотложные решения. КП Акимова был организован в деревне Сергиевка, здесь же располагалась опергруппа штаба армии (не путать с оперативной группой войск – В.С.).  Работу этого мобильного органа  управления обеспечивали заместитель начальника оперативного отдела штаба армии подполковник Баланцев, военком оперотдела штаба батальонный комиссар Кудря и некоторые другие офицеры во главе с начальником оперативного отдела штарма комбригом Любарским.  При этом штаб  армии, который возглавил  вновь назначенный  начальник штаба  43-й армии полковник  Боголюбов,   находился   в Малоярославце.

15 октября  в состав армии прибыл 2-й Особый Люберецкий стрелковый полк полковника Волкова, сменивший  на занимаемом рубеже 9тбр, которая срочно была переброшена под Боровск, который в ходе тяжелых боев войска армии были вынуждены оставить. Возвращение  этого города  было категорическим требованием командования Западным фронтом. Бои здесь носили особенно ожесточенный характер.

16 октября  в 23.50. выходит боевой приказ Акимова № 31/оп,  в котором ставятся задачи  на овладение 17 октября  городом Боровск 110, 113 сд,  9тбр и 17 тбр с  223 сп 53 сд, артиллерийским частям усиления, а также танковому батальону  152 - й  мотострелковой бригады (мсб), только прибывающей  из резерва Ставки.

 

Фото Приказ Акимова  от 16.10.41.

Весь день 17 октября  за город Боровск шли ожесточенные бои. Но немцы продолжали наращивать удары  и на других боевых участках  армии – Малоярославецком и Детчинском. Вот как это отображено в оперативной сводке Главного командования  сухопутных войск Вермахта  от 17.10.41. (4-я армия): «Противник бросает на фронт все новые подкрепления в основном отдельные батальоны, полки или военные училища. На участке наступления 4-й танковой группы особенно сильная артиллерийская оборона, противник  использует также ракетные установки (составе 43-й армии  было 3 дивизиона РС «Катюша» и  пять артполков – В.С.). Хорошо оборудованные укрепления состоят из глубоко эшелонированных противотанковых препятствий, деревянных и бетонных долговременных оборонительных точек и многочисленных минных заграждений. Следует ожидать, что противник, используя новое подкрепление, будет и впредь усиливать сопротивление перед фронтом.

Начиная с 15.00. противник с востока и юго-востока ведет сильную танковую атаку в направлении Боровск». Но отбить у врага этот город  не удалось.

День 17 октября 1941 года в истории третьего с начала войны формирования Западного фронта можно смело назвать рубежным и насыщенным реорганизационными мероприятиями, и он принес генералу Акимову большие перемены.

В этот день в ходе непрекращающихся боев решением Ставки ВГК из войск правого крыла Западного фронта был образован новый фронт – Калининский в составе 22, 29,и 30-й армий и оперативной группы генерал-лейтенанта Ватутина.  Его возглавил генерал-полковник И.С. Конев, ранее исполнявший обязанности заместителя командующего Западным фронтом. Лично для генерала Конева это был знак доверия Ставки, которое он стал вновь обретать после недавнего разбирательства в отношении разгрома в «Вяземском котле» соединений Западного фронта второго формирования, которым он командовал. Одновременно Ставка, по предложению штаба Западного фронта  утвердила решение об объединении соединений и частей, сражавшихся на наро-фоминском направлении в составе нового формирования 33-й армии.

Дивизии прежнего состава 33-й армии в этот день перешли в состав других объединений  Западного фронта. Для прикрытия  серпуховского направления в подчинение 49-й армии были переданы восстановленные 60сд (бывшая 1 дно Ленинского района  Москвы) и 173сд (бывшая 21 дно Киевского района Москвы). Для укрепления левого фланга 43-й армии и  стыка с 49 - й армией в 43-ю была передана восстановленная 17 сд (бывшая 17 дно Москворецкого района Москвы).  Таким образом, еще ранее передав имевшийся личный состав  восстанавливавшейся  149 сд другим соединениям, ополченская армия комбрига Онуприенко первого формирования прекратила свое существование.

17 октября 1941 года появляется приказ Западного фронта № 0347 о создании 33-й армии второго формирования. Вот из него извлечение: « Командарму 33,5, 43. В целях лучшего руководства войсками, действующими на Верейском и Боровском направлениях,

Приказываю: 

1.     Объединить с 24.00. 18.00 действия 151 мсб, 222, 110 и 113 сд, 9 тбр и частей Наро-Фоминского гарнизона под командованием 33-й армии.

2.     Командующим 33-й армией назначить генерал-лейтенанта Герасименко. Заместителем командующего армией назначить комбрига Онуприенко…».

Подчеркнем особо, что по этому  приказу  из  43-й армии Акимова в новую 33-ю армию  генерала Герасименко передавались 110, 113 сд и 9 тбр ( выделено  В.С.).

Историк  Мельников, длительное время изучавший вопросы формирования нового боевого состава 33-й армии,  так оценивает создавшееся тогда положение:

«…17 октября, когда был издан приказ командующего войсками Западного фронта об объединении ряда соединений под общим командованием 33-й армии, группировка войск Западного фронта, в соответствии с имеющимися документами, включала 16,5,43, 49 армии…, а также управление 33-й армии во главе с  комбригом Д. П. Онуприенко, которое находилось в резерве…

В то же время, сохранившиеся в архиве документы позволяют сделать вывод о том, что 33-я армия  имела не только управление, но и объединяла в своем составе ряд соединений, но по каким-то непонятным причинам кому-то было удобнее не считать ее юридически и фактически существовавшим объединением.

… Из этих документов можно понять, что есть армия, есть соединения, входящие в ее состав, есть командующий армией, но армия почему-то «как бы» создается заново и назначается новый командующий.

В журнале боевых действий Западного фронта за октябрь 1941 года также указывается, что в состав армии входят ряд соединений. Правда, существует некоторая неразбериха с составом 33-й армии и стоящими перед ней задачами…

…Получается, что согласно отчетным документам 33-я армия вроде бы и не существовала – было только управление армии, но в то же время ряд соединений, согласно журналу боевых действий Западного фронта, на момент издания приказа, организационно входили в состав армии, ведя или готовясь к ведению боевых действий на наро-фоминском и подольском направлениях.

…Приказом, подписанным Жуковым, Булганиным и Соколовским, комбриг Онуприенко, по сути дела, освобождался от должности командарма и почему-то назначался на низшую должность – заместителя командарма. Видимо, командование фронтом стремилось таким образом усилить управление армией путем назначения на должность командарма на столь опасном направлении, каким являлось наро-фоминское направление, другого военачальника, имевшего необходимый опыт управления войсками, в частности, Герасименко».

Генерал Герасименко так и не приступил к исполнению обязанностей командарма-33. Как уже известно, 19 октября войсками этой армии  начал командовать генерал Ефремов.

Для полноты картины, которую представил Владимир Мельников, наверно не лишним будет учесть следующие обстоятельства. Ситуация с 33-й армией оказалась непростой еще и такой причине. Будучи ополченской, в начале октября 1941 года 33-я  армия почти полностью погибла.  И здесь вставал вопрос чисто политический: признавать ли этот факт, и как поступать далее?

Мехлис, конечно не забыл, как в июле 1941 - го он в числе первых с жаром поддержал инициативу трудящихся Москвы о создании ополчения и был ее энергичным сторонником: идея и патриотический порыв народа выглядели впечатляюще. Жуков тогда крепко возражал относительно такой идеи, предполагая, что все может в последующем иметь такой конец, который наглядно теперь демонстрировала 33-я армия, полностью лишившаяся  дивизий.

Не будем  гадать, кто и  что мог в то время говорить по этому поводу, и  какие промежуточные решения могли приниматься в связи с этим. Ясно одно: несмотря ни на что, все дивизии 33-й армии были восстановлены под прежними номерами и продолжали считаться ополченскими, даже, несмотря на то, что в них ополченцев почти не оставалось!  Работой по восстановлению дивизий объяснялось  и  не участие  33-й армии в боевых  действиях на фронте, который вскоре смог получить  боеспособные соединения.  Процессом восстановления  бывших дивизий народного ополчения  руководил лично Мехлис, и в том, что  в нашей истории до сих пор считаются погибшими всего только пять «вяземских» ополченских дивизий из 12, сформированных летом 1941 года в Москве, безусловно, его заслуга. Но Мехлис  сделал гораздо больше. Он  не дал погибнуть тогда  вместе с дивизиями славной и яркой странице в истории войны нашего народа - страницы  мужества, стойкости и жертвенности в борьбе с сильным врагом.

Вопрос об ответственности командарма Онуприенко за поражение 33-й армии, который вполне мог возникнуть  в той ситуации, решать, наверняка, никто бы не отважился, зная его связи и личное знакомство с Лаврентием Павловичем Берия.

Как бы там ни было, но 43-я армия генерала Акимова  оказалась единственной на  пути дивизий Вермахта на  обозначенном ей  широком участке Западного фронта, и  в течение недели стойко закрывала брешь в нашей обороне, которую в случае иного развития событий, вполне могла бы занимать вместе с ней 33-я армия. Бойцы и командиры армии Акимова были сколочены, подготовлены к боям и твердо знали, что в той ситуации выигрыш времени был равносилен, пусть небольшой, частной, но победе над врагом.

И вот теперь, 17 октября 1941 года,  эта армия  должна была  отдать часть своих соединений новой 33-й армии и принять иные правила игры.

Загадка генерала Голубева

Скорее всего, если бы не война, то жизнь  уготовила бы Константину Дмитриевичу Голубеву карьеру военного теоретика.  Он был в числе выпускников первого, как его еще называют, «золотого» выпуска Военной Академии Генерального штаба  РККА имени  К. Е. Ворошилова. После войны Маршал Советского Союза М. В. Захаров (1898–1972) так расскажет об этом: « 14 августа 1938 года я присутствовал на церемонии первого выпуска слушателей  Академии  Генерального штаба. Их до окончания полного курса осталось примерно третья часть. Однако в приказе наркома указывалось, что и тех, кто был досрочно направлен в войска или назначен преподавателями  академий, считать окончившими  академию. Правда, юридически это было оформлено несколько позднее, в декабре 1938 года, а для некоторых даже в июне 1940 года. В приказе НКО (декабрь 1938 года), некоторым преподавателям, в частности Г. С. Иссерсону, Д. М. Карбышеву, Н. А. Левицкому, В. А. Меликову, также присваивались права окончивших  академию.

Многие слушатели первого набора  Академии  Генерального штаба были выдвинуты на высокие посты и во время Великой Отечественной войны проявили свой незаурядный талант и организаторские способности. А. М.  Василевский  и А. И. Антонов были начальниками Генерального штаба; И. X. Баграмян, Н. Ф.  Ватутин, Л. А. Говоров и П. А. Курочкин командовали фронтами; А. Н. Боголюбов, М. В. Захаров, В. М. Злобин, В. Е. Климовских, В. В. Курасов, Г. К. Маландин, Ф. П. Озеров, А. П. Покровский, Л. М. Сандалов и другие были начальниками штабов фронтов; А. И. Гастилович, К. Д.  Голубев , М. И. Казаков, А. Н. Крутиков, А. В. Петрушевский, А. В. Сухомлин и С. Г. Трофименко командовали армиями; Н. Е. Басистый был начальником штаба флота, а свыше 20 человек - начальниками штабов общевойсковых, танковых и воздушных армий, многие - начальниками штабов крупных соединений, а некоторые - начальниками управлений в Генеральном штабе и НКО ».

 

Фото К.Д. Голубев

Перед войной войны К.Д. Голубев  работал старшим преподавателем кафедры армейских операций Военной академии  имени М. В. Фрунзе и вел большую научную работу. В первой половине предвоенного года на основе Временного полевого устава РККА были выпущены новые учебные пособия по общей тактике, методике боевой подготовки, истории военного искусства, одним из авторов которых являлся К. Д. Голубев. У слушателей Академии Генштаба было еще свежо в памяти выступление Голубев на расширенном заседании кафедры оперативного искусства, на котором он выступал с докладом «О новых вопросах теории оперативного искусства, вытекающих из последних событий». Поэтому неудивительно, что войну он встретил, имея звание доцента и ученую степень кандидата военных наук.

Рассказ о том, как после выхода из окружения в июле 1941 года Голубев был назначен командармом-13 и командовал этой армией, выходит за рамки нашей темы. Скажем только, что положение войск армии командарма-13 Голубева  мало, чем отличалось от условий, в которых находились войска других армий, принимавших участие в Смоленском сражении.  С переменным успехом шли тяжелые бои на всех участках фронта, и эпизоды этой вооруженной борьбы были разными. Например,  соединения 13-й армии 30 июля 1941 года  неожиданным ударом разбили немецкие части под Кричевом и  освободили город. А буквально через несколько дней, войска Голубева, посланные на  помощь оперативной группе 28-й армии генерала Качалова, сами попали в окружение, и с тяжелыми боями пробивались к главным силам 13-й армии.

В конце августа 1941 года, К. Д. Голубев был отозван с фронта согласно директивы НКО № 001255 от 25.08. 41., и, как и отмечено  в его УПК, стал состоять в распоряжении НКО с прикомандированием к Генеральному штабу РККА.

УПК  генерала  Голубева  не отвечала на вопрос о том, чем занимался Константин Дмитриевич в период своего пребывания прикомандированным к Генеральному штабу РККА, так как следом за указанной выше отметкой в послужной карте идет лаконичная запись о назначении его командующим 43-й армией.  

Приоткрыть «тайну» в биографии Голубева помог случай.  Изучая двухтомник, подготовленный авторским коллективом под руководством В. А. Жилина «Битва под Москвой. Хроника, факты, люди», содержащий, кстати сказать, массу документов Генштаба РККА, гриф секретности с которых до сих пор не снят (!), на странице 333 –335 тома 1-го мной был обнаружен крайне интересный документ с названием «Извлечение из оперативной сводки № 231 Генерального штаба Красной Армии на 8.00.15 октября 1941 года». Документ подписали, цитирую: «Зам. начальника Генерального штаба Красной Армии генерал - майор Голубев и  Военный комиссар оперуправления Генштаба Красной Армии полковой комиссар Вечный». Это была удача, так как установить, что в РККА  в октябре 1941 года был один единственный генерал-майор по фамилии Голубев К.Д., было делом техники.

Следующий этап поиска новых фактов биографии Константина Дмитриевича открылся с прочтением книги «Скрытая правда войны», в которой был опубликован потрясающий по откровенности документ  -  «Донесение члена Военного совета 30-й  армии бригадного комиссара Н.В. Абрамова о боях за город Калинин», адресованный члену Военного совета Западного фронта  Булганину.  В нем описывалась  обстановка  в городе Калинин  и его окрестностях накануне и во время его оставления  нашими войскам 14 октября 1941 года. В числе причин, которые привели  к сдаче  этого города, в частности называлась следующая. Привожу выдержку (стиль и орфография подлинника): « В ночь с 14 на 15.10 прибыла 21 т[анковая] бр[игада], которой командармом была поставлена задача: немедленно по [окончании] выгрузки перейти в наступление на Калинин, развернувшись из-за фланга 5 сд, и атаковать противника с юга и юго-запада, т. е. нанести удар во фланг и тыл противника. Бригада ночью же с 14 на 15.10.41 г. приступила к выполнению задачи, когда ею вдруг был получен приказ от имени командующего фронтом за подписью заместителя начальника Генштаба Красной Армии генерал-майора Голубева совершенно с другой задачей. В результате, намечавшаяся операция, которая, безусловно, увенчалась бы успехом, не состоялась, а бригада в течение суток просидела в обороне. Противник же за эти сутки успел сконцентрировать против 5 сд до мотодивизии, поддержанной танками» (выделено  В.С.).

Сегодня мы можем только предполагать, какими последствиями лично для Голубева могло обернуться появление такого документа в ситуации и без того накаленной до предела в связи  с оставлением нашими войсками города, носящего имя одного из первых лиц государства. В этом, скорее всего,  и кроется причина  дальнейших, мягко говоря,  не совсем дружеских отношений Голубева и Жукова, о чем сегодня, порой, с глубокомысленным видом любят порассуждать некоторые историки,  не зная происхождения этого феномена.

Иными словами, именно 15 октября 1941 года Константин Дмитриевич получает предписание Ставки ВГК №  003014 на вступление в командование 43-й армией, войсками которой командовал генерал Акимов. Наверно, как это часто бывает в жизни, на принятие такого решения оказали влияние сразу несколько обстоятельств, и оно позволяло в тот момент  решить двуединую практическую задачу. С одной стороны, каким - то образом  сгладить и отвести нежелательные для Голубева последствия за досадную ошибку. С другой, -  учесть назревшую необходимость укрепления направления, за которое в течение недели отвечал генерал Акимов. И, главное, при сужении полосы обороны 43-й армии за счет занятия участка Западного фронта между 5-й и 43-й армиями войсками 33-й армии второго формирования, провести реорганизацию войск 43-й армии  и  при появившихся дополнительных возможностях, сконцентрировать некоторые соединения и части на левом фланге, обеспечив тем самым надежное прикрытие  стыка с 49-й армией. Думается, что без поддержки  по старой дружбе испытанных однокашников Константина Дмитриевича из «золотого выпуска»  Академии Генштаба здесь не обошлось.

Голубев прибывает в войска 17 октября 1941 года, в самый разгар ожесточенных боев за город Боровск и на других участках, когда происходила  перегруппировка войск фронта, и все шло не так гладко, как хотелось бы. О накале страстей в этот период могут свидетельствовать выдержки из некоторых документов – телеграфных и иных сообщений и приказаний.

Анисов – Акимову: «Сейчас в районе формирования дивизий находятся  тов. Круглов, все начальники родов войск и служб и сам тов. Мехлис».

Комбриг Любарский – полковнику Боголюбову (штаб Резервного фронта): « 8.00.12.10.41. штарм 43 Малоярославец. Посылаю вам приказ командующего 43А о переходе в наступление  12. 10.41. на Медынь…

Новых данных о сборе остатков частей армии, в частности, в районе Калуги, не получили.

Связь с фронтом поддерживается только через городскую почту ( ?!  выделено В.С.).

Переданный нам аппарат «Морзе» пока не работает. Нужны позывные ваши и штарма 43. С 53 сд и 17 тбр связь только через делегатов…».

Жуков – Анисову: «Акимов донес о том, что он с 53 сд переходит в наступление в 7.00.13.10.41. Вам было приказано отменить наступление и перейти к обороне. Непонятно, почему вы не передали приказа? Прикажите быстрее выдвинуть 113 сд и во взаимодействии с прочими частями разгромить противника на Боровском направлении».

Военный совет Западного фронта - командарму - 43 Акимову: « Военный совет фронта не удовлетворен вашим руководством, и в первую очередь прямым не выполнением приказов Военного совета…. Отход 110 и 113 сд произошел по вашей вине и вине командиров дивизий, не выполнивших приказа Военного совета.

Всех, не выполнивших приказ, вы имели право уничтожать на поле боя, но вы этого не делаете… Боеприпасы, снаряды – ваша вина, - не сообщили фронту.

Требуем, немедленно отбросить  противника из района Митяево, Метелино и вернуть Боровск…». (4)

Жуков – Боголюбову (штаб 43-й армии): « Почему нет связи с командующим? Совершенно  неизвестно что сделано командующим в районе Боровска. Если так будет продолжаться, мы вынуждены будем не только снять с работы командующего и начальника штаба, но и судить… Дать объяснение на основании какого права без разрешения подготавливается новый узел».

Командующий фронтом -  командарму – 43 Акимову: «…План наступления, предложенный вам Богдановым, не принимать, как безграмотный. …Больше внимания  уделять своему левому флангу. Мотобригада остается в вашем распоряжении».

Мехлис - Жукову: « Связь плохая. Никакого взаимодействия  между Акимовым и Богдановым нет. Его группа отделена от 43-й армии. Сам Богданов слабо оперативно подготовлен. Между тем аппарат 33-й армии комбрига Онуприенко не используется. В связи с прибытием Голубева не следует ли Акимову поручить 33 армию, а Онуприенко назначить замом, чтобы помогал по формированию. Акимов все время бывал в частях, на месте руководил операциями, но штаб армии забросил, и поэтому общее руководство хромало (выделено В.С.). Аппарат 33-й армии хорошо бы использовать там, где действует Богданов. 113 сд бросили в бой, когда пополнение еще не прибыло. Вливаю в 173 сд остатки 106 сд. 17.10.41.».

Даже беглое ознакомление с данными документами позволяет представить  палитру мнений и суждений, а по ним - сложную обстановку, сложившуюся в те дни в полосе обороны 43-й армии. И  сделать вывод, что по состоянию на 17 октября 1941 года твердого и единого мнения по назначению нового командующего 33-й армией и дальнейшему использованию генерала Акимова не имелось.

Прибыв в штаб 43-й армии,  Голубев  испытывал тревожные чувства. Генерала Акимова в штабе не было, он находился в войсках, ведущих тяжелые бои под Боровском. Удручало то, что, имея  на руках  предписание Ставки, вот так,  не приняв  дела и не обсудив предложений по реорганизации армии с прежним командующим,  ему в срочном порядке  пришлось вступать в командование армией. Эта ситуация напомнила  Константину Дмитриевичу историю с 28-й армией, которая произошла в июле 1941 года. Тогда  командарм – 28 генерал Качалов во главе оперативной группы этой армии  стал пробиваться на помощь окруженным под Смоленском войскам 20-й и 16-й армий, а оставшиеся в полосе обороны части  армии были объединены 33-м корпусным управлением, и на этой базе следом была создана 43-я армия первого формирования. Выслушав доклад начальника штаба 43-й армии полковника Боголюбова, и еще раз убедившись в тяжелом положении на всех участках полосы обороны, Голубев первым делом подтвердил последний приказ  Акимова № 32/ оп от 17 октября,  при этом  прекрасно осознавая,  что в ближайшие часы  ситуация может еще более обостриться.

Именно на этом приказе и осталось для истории время вступления в должность нового командарма - 43: 17 октября 1941 года 12 часов 55 минут! ( выделено – В.С.)

 

Фото Последний приказ Акимова от 17.10.41.  

Голубев доложил в штаб Западного фронта о прибытии и, зная, что теперь на правом фланге  43-й армии в новом составе 33-й армии будут продолжать действовать бывшие соединения Акимова, 113 и 110 сд и 9 тбр, изложил свои соображения по укреплению левого фланга 43-й армии и стыка с левым соседом.

Из соединений и частей, действовавших южнее Варшавского шоссе, Голубев предложил создать группу войск под командованием генерал-лейтенанта Акимова с подчинением ее фронту, а  в оперативном отношении - 43-й армии. Для управления этой группой  предлагалось использовать  созданный ранее  орган управления  – опергруппу штаба 43-й армии, находившийся всегда при КП Акимова в войсках и  действовавший  не один день.  Надо сказать, что настоятельным обращением с данным вопросом  к командованию фронта, генерал Голубев как бы сглаживал ситуацию, возникшую  при его вступлении в должность командарма - 43, оставляя за генерал-лейтенантом  Акимовым положение и статус командующего группой войск, пусть даже и подчиненной в оперативном отношении ему,  генерал-майору, но самостоятельной в принятии тех или иных тактических решений. Он был убедителен, и командование фронта согласилось с этим,  в тот же день для последующего включения в группу Акимова,  подчинив Голубеву 17 сд полковника Козлова, ранее входившую в состав 33-й армии и заканчивающую формирование. Это был поступок настоящего офицера и боевого товарища!

Сегодня некоторые исследователи стараются  проводить  аналогию  в назначениях командного состава  33-й армии (Герасименко – командующий,  Онуприенко - заместитель командующего) и 43-й армии и  ошибочно считают,  что с момента вступления Голубева в должность командарма – 43,  Акимов, якобы,  автоматически стал   заместителем командующего войсками 43-й армии. Подчеркнем,   что  приказа по 43-й армии, подобного  приказу о создании второго формировании 33-й армии, где бы фигурировали Голубев, как командующий, а Акимов, как его заместитель, а также был определен боевой состав войск армии не обнаружено. И такого приказа в тех условиях просто не могло быть  по объективным и вполне объяснимым причинам.

Действительно, 33-я армия создавалась заново, в ее состав включались боеспособные соединения 43-й армии, ведущие бои в районе Боровска под командованием командарма - 43 генерала Акимова, а также некоторые другие соединения. Состав этой армии  был определен,  и его можно было зафиксировать приказом.   43-я армия, наоборот, отдавая свои соединения и продолжая вести бои, оставалась в усеченном составе, проводила перегруппировку сил, а также практически одновременно получала новые соединения из резерва Ставки, и с ее  составом  полной ясности не было. Например, почти сразу после выхода приказа о новом формировании 33-й армии и в связи с обострением ситуации на Варшавском шоссе,  9 тбр была в срочном порядке переброшена в район деревни Воробьи и снова включена в 43-ю армию.

С включением  17 сд в состав 43-й армии на это соединение стали возлагаться  большие надежды, и  в тот же день генерал Голубев направил полковнику Козлову следующую директиву: « Командиру 17 сд. На обороте для вас приказ комфронта. Принять к немедленному исполнению. Входите в подчинение мне. Мой КП – Белоусово. Ваш КП – в районе Угодский Завод.

Командарм  43  генерал - майор Голубев

17.10.41. 17. 50.».

Козлов незамедлительно ответил:

«Командующему 43 армией. Боевое донесение. Штаб 17 сд. 17.10.41.  21.30.

Ваш приказ получен. В соответствии с этим части дивизии занимают оборону с основным центром сопротивления в районе Черная Грязь, Новая Слободка. Боевой приказ дивизии прилагается…».

Отметим, что все это происходило в крайне сложной и постоянно изменяющейся  обстановке, и дополнить картину того времени  могут  следующие документы:

«Телеграмма ОВ (особой важности). Вручить немедленно командарму 43 Голубеву. 18.10.41. 0.13.

Танки и пехота  продвигаются от Недельное. Командующий приказал поднять 17 сд по тревоге и занять рубежи обороны по р. Протва, иск. шоссе на Малоярославец, Высокиничи. Мосты через р. Протва у  Слободы, Черная Грязь и у Теребино  взорвать. Организовать ПТО на возможных путях движения танков противника и не допустить противника за р. Протва. Исполнение донести.

Соколовский».

«Особо важное. 18.10.41. 16.37. Командарму 43 Голубеву.

Танки до 30 штук с пехотой противника двигаются от Недельное в северо-восточном направлении.

Комфронта приказал: прикрыть прочно это направление и ни в коем случае не допустить продвижения противника далее рубежа р. Протва. На рубеже р. Протва поставить вновь формирующуюся 17 сд из Угодский Завод, подняв ее по тревоге. Немедленно ускорить выдвижение на ваш левый фланг, на это направление, 17 танковой бригады, согласно данного комфронта приказа Акимову по прямому проводу при переговорах. Исполнение донести (выделено – В.С.) Соколовский».

Отметим особо, что приведенный выше приказ,  прямо говорит о том, что командование Западного фронта уже приступило к постановке задач  не только Голубеву, как командарму - 43, но напрямую  Акимову, отвечавшему теперь за действия группы войск на левом фланге армии.

18 октября  1941 года немцы захватили Малоярославец,  и в связи с этим  началось очередное разбирательство, целью которого было установление виновных в сдаче древнего русского города, занимавшего важное стратегическое положение на подступах к Москве. Ясно, что в той ситуации, оно могло закончиться как  для Акимова, так и для Голубева, мягко говоря,  не лучшими дальнейшими «карьерными назначениями».

         В оперативной сводке  Главного командования  сухопутных войск Вермахта  в этот день отмечалось: «4 армия. 18 октября 1941г. Перед южным флангом противник продолжает отход к югу. Вероятно, он закрепится за реками Ока и Протва. На участке 57 танкового корпуса и 4-й танковой группы противник по-прежнему оказывает сильное сопротивление. В ходе боев последних дней в районе под г. Малоярославец – Верея – Можайск, которые можно охарактеризовать как наиболее трудные за эту кампанию, высокая обороноспособность русских достигалась, в основном за счет хорошего оборудования московских оборонительных  позиций и использования большого количества тяжелых танков ( выделено В.С.). Следует ожидать, что противник, который к тому же  сможет использовать в обороне многочисленные речки, протекающие поперек направлению наступления, и впредь окажет упорное сопротивление…». (5)

19 октября  Ставка утвердила  представленный командованием Западного фронта план на вынужденный отвод войск с Можайской линии обороны, который должен был осуществляться  с проведением боев сильными арьергардами, способными задерживать  противника возможно длительное время на промежуточных рубежах. В полосе обороны 43-й армии такими рубежами должны были стать  реки Протва и Нара. Однако организовать  жесткую оборону на Протве не удалось, прежде всего,  потому, что 17 сд полковника Козлова самовольно оставила этот рубеж.

Немцы запишут в этот день:  « 4 армия. 19 октября 1941г.  В полосе 12 армейского корпуса противник не смог воспрепятствовать образованию плацдарма на реке Протва юго - восточнее Черная Грязь и оставил населенный пункт Детчино. По шоссе Москва – Малоярославец противник вновь подтянул на автомашинах подкрепление (пехота и артиллерия) из Москвы. В результате наступления 19 танковой дивизии противник был оттеснен на юг в леса. В районе Боровск продолжается очистка местности …» ( выделено  В.С.).

Тем  временем  немцы продолжали  развивать наступление в сторону  Подольска по Варшавскому шоссе и через Тарутино по Старой Калужской дороге,  усиливая нажим на наши войска  на Лопасненском направлении.  Ситуация в полосе обороны 43-й армии стала критической, и, особенно на левом фланге, где действовала группа Акимова. Отступавшие до того  с боями дивизии дрогнули и оставили Тарутино. Скорее всего,  все это во многом напомнило тогда генералу Акимову июньские дни 1941 года в тяжелых боях под Даугавпилсом. Он снова видел реку,  бегущих и бросающих оружие людей, и  своих боевых товарищей, собирающих отступающие  части, направляя усталых и выбившихся из сил бойцов снова в бой. Но он видел и тех, кто, сохранив боевой  дух,  выходил с того берега реки с оружием и желанием драться до конца.  Он хорошо понимал, что  тех, кто будет стоять насмерть гораздо больше. Но и те, на время поддавшиеся панике,  скоро придут в себя,  займут оборону,  и будут продолжать борьбу  – так бывало уже не раз. Перед ним стояла, как и перед Голубевым, опять двуединая задача: остановить наших, чтобы остановить немцев. И он был уверен, что решит ее!

События развивались стремительно, и  медлить было нельзя. Нужны  были эффективные  меры противодействия, позволяющие до  подхода резервов провести  концентрацию всех имевшихся сил, и во что бы то ни стало ликвидировать прорыв  обороны, развитие которого создавало угрозу  не только армии, но и фронту.

День 21 октября  можно назвать днем назначений. В связи с  оставлением  17 сд рубежа  на реке Протва и отступлением  от Тарутина, генерал-лейтенант Акимов снял с должностей командира и комиссара этой дивизии, и  назначил командиром дивизии начальника оперативного отдела штаба 43-й армии комбрига Любарского,  а военкомом – военкома оперативного отдела штаба 43-й армии батальонного комиссара Кудрю. В тот же день Любарский вступил в должность. Эти офицеры  ранее входили в опергруппу штаба армии, и обеспечивали взаимодействие войск в боях на Можайской линии обороны.

Вот эти документы (стиль и орфография подлинников):

«Комбригу Любарскому, батальонному комиссару Кудря

Немедленно принять  командование 17 С Дивизией.

Полковнику Козлову и бриг. комиссару Яковлеву быть при дивизии, помогать комбригу Любарскому и бат. комиссару Кудря.

21.10.41

Командующий группой                            Член Военного совета армии

Генерал- лейтенант Акимов                      бриг. Комиссар Серюков ».

 

«Приказ №01          

по 17 СД

21 октября 1941г.    

Действующая армия

Сего числа вступил в командование дивизией

Основание: Постановление Военного Совета группы от 21.10.41

Командир дивизии Комбриг Любарский

Военный комиссар дивизии Бат. Комиссар Кудря

Начальник штаба Майор Масленников»

 

Как следует из этих документов, группа войск  Акимова имела своего командующего и  Военный совет, членом которого был бригадный комиссар Серюков, являвшийся одновременно и членом Военного совета 43-й армии.

В  этот же день командованием фронта начальнику тыла 43-й армии  генералу Селезневу было поручено «лично обеспечить 17, 53, части 312 сд и средства усиления всеми видами боевого и материального довольствия» (выделено   В. С.).

И, наконец, 21 октября заместителем командующего войсками 43-й армии был назначен генерал-майор В. А. Ревякин, до этого бывший комендантом Москвы.

В течение 21-23 октября  группа Акимова вела тяжелые бои по сдерживанию противника, и несла большие потери. Оценив обстановку, Акимов доложил Военному совету 43-й армии о ситуации на левом фланге, которая оказалась настолько серьезной, что, как подчеркивается в документе:  « в  связи с этим создается угроза армии и даже фронту» (выделено  В.С.).

Сильно потрепанные в предыдущих боях, части и подразделения соединений не имели возможности ни отдохнуть, ни получить подкрепления. В  это же время немцы с остервенением пытались прорваться  по Варшавскому шоссе через Горки к Каменке и  резервов у  командарма – 43 просто не было. Свежие соединения были еще  на пути к фронту, а снимать части с других обороняемых участков не позволяла обстановка. Рассчитывать можно было только на собственные силы, которые таяли с каждым часом.

22 октября, когда  на помощь истекающим кровью частям 53 сд подошли остатки  17 тбр, у деревни Корсаково в тяжелом бою погиб командир этой дивизии  полковник Н. П. Краснорецкий.  С боями на Нарский рубеж вышла 312 сд полковника А. Ф. Наумова также в  далеко не полном составе, и сразу вступила в кровопролитные бои.  Начали  подтягиваться, и пока в тылу бьющихся  на Наре частей,  стали занимать оборону танки 24-й танковой бригады из резерва Ставки.

Особо сложным оказалось положение 17 сд. В докладе командарма Голубева комфронта Жукову, сказано так: «17 сд после боя 22.10. в районе Тарутино, Корсаково разрозненными группами отошла: 1316 сп (200 человек) в район Высокое; 1314 сп (70 человек) – в район Горелово; 1312 сп (300 человек) занял оборону на рубеже Бегичево, Муковнино, Кормашевка. Остатки 2 Люберецкого сп в районе Дмитрево (правильно: Дмитровка – В.С.), Хоросино, Чубарово… Кроме того в полосе армии расположены части сил 194 сд ( 217 человек), в районе Чубарово, и один батальон этой же дивизии в районе Высокое, Булычево…».

Но командир 17 сд  комбриг Любарский и военком дивизии батальонный комиссар Кудря,  энергично собирали отступившие с рубежа Нары остатки частей 17 сд, и тут же направляли их в бой под  Тарутино, постоянно докладывая Военному совету армии и лично  командующему группой войск генералу Акимову. Эта дивизия вызывала особую тревогу  у командования.

К 23 октября  обстановка на Нарском рубеже накалилась до предела. Голубев докладывал об этом  Военному совету фронта и просил срочно оказать помощь резервами. Вот  некоторые выдержки из документов того дня. С утра командарм-43 получил такой ответ:

«Военному совету 43 армии. Военный совет фронта не располагает дивизиями, а поэтому их вам дать не может. Вы несколько дней назад имели полноценные 17, 53, 312 сд, 152 мсбр, но ввиду отсутствия решительности в борьбе с паникерами и трусами эти дивизии растеряны. Мер к сбору людей этих дивизий с вашей стороны не принято, тогда, как только в одном Подольске имеется беглецов этих частей до 7000 человек. Вы имеете массу техники, более 60 танков, воздушно-десантную бригаду и если срочно приведете в порядок и укомплектуете 152 мсбр, 17, 53, 312 сд, сделав из них хотя бы пару соединений, вы могли бы не только успешно обороняться, но и нанести противнику решительное поражение… Учтите, что больше ни на шаг назад отхода быть не может.

Комфронта  Жуков

Член ВС  Булганин

23.10.41.»

А поздно ночью в штаб 43-й армии пришло особо важное распоряжение штаба фронта уже такого содержания: « Ставка удовлетворила ходатайство и передает в ваше подчинение 93 сд. Генштабом дано указание 93 сд направить Кресты. Комфронта приказал принять 93 сд, организовать немедленно движение дивизии. Представить спешно план использования дивизии, исходя из следующего: нанести короткий контрудар с целью занятия выгодного положения, вернуть Воробьи, Тарутино…

Наштафронта  Соколовский

Военком штаба Казбинцев

23.10.24.00.».

А на Наре в тот день бушевали огонь и смерть. Выбывали из строя бойцы и командиры.  Был тяжело ранен и   командующий  оперативной группой генерал Акимов. И  все-таки несмотря ни на что, они, эти уставшие и выбивавшиеся из сил бойцы и командиры группы Акимова и других частей, оказывавших им поддержку,  смогли закрыть появлявшуюся брешь в обороне, локализовать прорыв и  остановили немцев!

Прощаясь с генералом Акимовым, желая ему скорейшего выздоровления и выражая благодарность за  самоотверженную службу Отечеству, Константин Дмитриевич, наверное, вполне мог вспомнить еще раз, как все начиналось. Как поздно ночью 17 октября  он получил с нарочным от генерала Акимова из-под Боровска записку на маленьком клочке бумаги  для передачи шифром Военному совету фронта, написанную в 18.00. 17.10.41. В ней значилось: « …Противник в течение всего дня… воздействовал на наши части с воздуха. …Армия выполняет приказ №31/оп штарма  от 16.10.41г. с 7.00. Прошу действия армии прикрыть истребительной авиацией с воздуха в течение дня 18.10.41.». Это было главным в той записке, и больше никаких вопросов с лаконичной подписью - «Акимов». Ни должность, ни звание в тот момент не были для него значимы.  Важным было только дело, которое требовало одного: поддержать войска!  И в этом был он  весь, стойкий солдат, Степан Дмитриевич Акимов, требовавший от себя и своих подчиненных, чтобы противник в районе Боровск был уничтожен, «во что бы то ни стало». Но жизнь распорядилась иначе.           

                                      

Фото Фрагмент записки Акимова

В последнее время некоторые «исследователи»,  утверждая, что генерал Акимов был  заместителем командующего войсками 43-й армии, в качестве  «доказательства» ссылаются на  неподписанный, незарегистрированный «архивный документ» сомнительного содержания - «распоряжение» командиру 5-го воздушно-десантного корпуса, «подготовленный», как отмечено в нем, в 4.15. утра 23.10.41. и не полученный адресатом (?! - В.С.).  Попросту говоря, этот «документ» никогда не существовал в реальности,  но, скорее всего, как некий черновик,  каким - то образом остался в фондах ЦАМО РФ и  был сохранен до наших дней. Случай занимательный, и, одновременно, поучительный, говорящий о многом, и  на нем необходимо остановится немного подробнее.

                    

Фото. Несостоявшееся распоряжение от 23.10.41.

При «цитировании», в основном, без указания архивной ссылки,  «цитирующих» абсолютно не волнует, что «документ»  не может служить источником достоверной  исторической информации по указанным выше причинам, и  это  подтверждается  ныне известными  боевыми документами 43-й армии из других фондов ЦАМО  РФ. Наряду с тем, что «документ» «называет»  Акимова заместителем командующего, он к тому же изначально содержал абсолютно недостоверную  информацию о ранении генерала. Читатель и сам может убедиться в этом прямо сейчас. Достаточно для начала   сравнить время подготовки данного «документа» (4.15. 23.10.41.) и время  регистрации  донесения Акимова  от 22.10.41. (5.00. 23.10.41.). А далее  обратить внимание, что при составлении «распоряжения» была допущена грубая ошибка -  написана, а впоследствии чьей-то рукой вычеркнута,  фраза « имеются сведения о его ранении», хорошо просматривающаяся на фотографии фрагмента «документа». И здесь дело в том,  что Акимов никак не  мог быть  ранен во  время, когда шла подготовка «распоряжения», а именно до  4.15 утра 23.10.41. И вот по какой причине.

Так получилось, что генерал Акимов сам засвидетельствовал для истории факт своего ранения. В 15.00. 23.10.41 он направил с делегатом связи командиру 312 сд полковнику Наумову  свое письменное приказание, в котором сообщил об этом и поручил ему  вступить в командование оперативной группой войск.

            Фото Приказание генерала Акимова полковнику Наумову от 23.10.41.

Но для окончательного уяснения вопроса о «распоряжении командиру 5 вдк», подчеркнем следующее.  Факты выбытия из строя офицеров такого ранга, как генерал Акимов, находились на особом контроле, поэтому ошибок в этих случаях практически быть не могло, тем более, в документах, в которых ставились  задачи. Например, 22.10. 41.  Голубев лично доложил в штаб Западного фронта о ранении бригадного комиссара Серюкова, а на следующий день телеграфным сообщением начальника штаба 43-й армии полковника Боголюбова, которое он отправил в 17часов 10минут  23.10.41.  в адрес штаба Западного фронта, был зафиксирован факт  ранения генерала  Акимова. В нем говорилось: «15.30. в районе Чернишня шел сильный бой… Генерал-лейтенант Акимов получил три ранения. Перевезен Каменка…». Этот факт подтверждается и  рядом других источников.

По мнению автора, использование такого рода «документов» (а они подчас  встречаются в архивных фондах!), и, в частности, представленного выше «распоряжения», при доказательстве или опровержении тех или иных фактов наносит непоправимый вред и искажает  историческую картину. И именно поэтому, на практике должно определяться не иначе,  как  абсолютное отсутствие у такого рода «исследователей» должной квалификации,  или, в противном случае, как  акт  преднамеренной фальсификации событий истории, с чем  необходимо вести жесткую и непримиримую борьбу! (выделено  В.С.).

Но продолжим тему. Вечером того же дня  полковник Наумов представил документ, адресованный ему Акимовым, в котором ему приказывалось вступить в командование группой войск левого крыла армии, командующему армией генералу Голубеву, который размашисто начертал на нем: «Я поставил другую задачу».

К этому времени штаб армии уже получил шифротелеграмму  командующего Западным фронтом № 6131 от 23.10.41. , в которой  командованию 43-й армии ставилась задача на  формирование в ходе боев  из остатков 312, 53 и 17 сд сводной 312 - й стрелковой дивизии во главе с полковником Наумовым. Это означало, что с этого момента оперативная группа войск генерала Акимова, состоявшая из остатков этих соединений и частей усиления,  прекращала  свое существование, а 43-я армия, окончательно вобрав в себя данные соединения и  обретая новое качество, становилась армией второго формирования с номером 43.

Как отмечалось  в боевом расписании частей Западного фронта, на 23.10.41. 43-я армия включала в себя  остатки 17, 53, 312 сд, 10, 201 вдбр, остатки 9, 17 тбр, 24 тбр, 152 мсбр, 2 отд. Люберецкий полк  и части усиления (Выделено В.С.)

Но тяжелые бои продолжались, и только в конце октября 1941года  ситуация в полосе обороны 43-й армии будет стабилизирована,  наступит временная передышка, и наконец-то появится время,  как для  приведения соединений и частей в порядок, их пополнения,  так и для создания  прочной и жесткой обороны. И с этого фронт на Нарском рубеже будет стоять твердыней целых два месяца,  до нашего контрнаступления.

30 октября 1941 года было завершено расследование причин оставления города Малоярославец. По его результатам никаких  мер организационного характера не последовало. В итоговом документе, в частности,  подчеркивалось, цитирую, что: «Распределение всех сил по решению командования армии было в основном правильное до 15.10, однако решение одновременно двух задач (на Боровском и Ильинском направлениях) внесло неорганизованность в дальнейший ход событий и привело к катастрофическим результатам».

Написать документ легко, расследовать в таких условиях сложно, но знать о расследовании с его проверками, и, одновременно,  давать отпор наседающему противнику, порой, может казаться  невозможным. Но Голубев  выдержал. И,  как это часто бывает,  нервы у него сдали, когда обстановка в полосе армии стала стабильной, и  8 ноября 1941 года он разразился докладной Сталину.

Константин Дмитриевич знал, что был не первым командующим войсками этой армии, но то, что он уже смог сделать для нее и для страны на вверенном ему участке фронта, давало ему право поступить именно так.

Кратко доложив обстановку и  результаты боевой работы  в период его командования, Голубев изложил следующую просьбу (стиль и орфография подлинника - В.С.): «Просьба. Перестать применять ко мне, как к командующему, политику кнута, как это имело место в первые 5 дней. На второй день по приезде меня обещали расстрелять, на третий день отдать под суд, на четвертый день грозили расстрелять перед строем армии (выделено  В.С.).

Тов. Сталин! Мне ясна обстановка, задачи, ответственность, мне не менее, чем старшим начальникам, дорога партия, родина. Я в лепешку расшибусь, чтобы выполнить задачу, не боясь ничего, с группой работников подавал пример в бою, и голая ругань, угрозы расстрела, ненужное дерганье по мелочам способны только выбивать почву из-под ног, создают обстановку, когда стыдно смотреть в глаза подчиненным, которые читают эти документы и создают ненужную нервозность. Лучше, если бы старшие начальники приехали и посмотрели, как мы работаем, или бы  прислали кого-нибудь. Сейчас стало лучше. Я бы не хотел, чтобы это было понято как жалоба на Военный совет фронта, отношение которого сейчас ко мне стало нормальным».

Читатель, ознакомившись с этой выдержкой, может,  и сам  догадаться, какие события могли происходить в те первые пять дней, о которых упомянул генерал. Трудные это были для всех дни.

Раненый генерал Акимов погибнет 29 октября 1941 года при крушении самолета, следовавшего спецрейсом из Москвы в Куйбышев. А в приказе Главного управления кадров НКО СССР № 0272 от 10 февраля 1942 г., исключавшем поименованный начальствующий состав из списков Красной Армии ввиду смерти, по этому поводу появится запись: « Исполняющий должность командующего войсками 43-й армии генерал-лейтенант Акимов Степан Дмитриевич - с  29 октября 1941 года».

То, что  генерал Акимов ушел из жизни, оставаясь  в должности  командующего войсками 43-й армии, оказалось самым неожиданным в данном исследовании. Но это, как может показаться на первый взгляд, не  является загадкой и, тем более – ошибкой. Все становится на свои места, если принимать во внимание тот факт, что и Акимов и Голубев командовали одной и той же  армией, но в разное время и различной по своему составу и формированию. Именно поэтому оба полководца остались навсегда  в истории Московской битвы командармами-43! И теперь, через многие годы, хотя бы в первом приближении, нам становится известно,  как все происходило на самом деле.

 

Историк и журналист    Валерий Степанов